Алые крылья огня [= Охота на страх ] - Алексей Бессонов

Больт молча покачал головой. Он знал, что теперь до самого последнего его будет преследовать это воспоминание о столкновении с невидимым, немыслимым, но ужасным врагом. Он чувствовал себя человеком, сокрушившим Сатану. Пройдет много-много лет, вырастут и повзрослеют его внуки, а он все еще будет носить в себе жуткую тайну своего последнего боевого вылета – того, который стоил всех остальных, ибо никогда еще гауптману Люфтваффе Гюнтеру Больту не требовалось столько мужества, мастерства и хладнокровия. Он знал, что самой главной победой была его победа над самим собой, и добился ее он лишь благодаря холодной, несокрушимой силе, исходившей от его друга Кая Харкаана.

«Дельта» неслась над Средиземным морем, приближаясь к линии французского побережья. В рубке стояла тишина, каждый в эти минуты думал о своем.

Кай смотрел, как плывут далеко внизу кварталы Тулона, крохотные, словно в муравьином городе, и спокойно ждал того мига, когда перед ним вот так же возникнет берег Бразилии, где он навсегда сможет забыть обо всех войнах. Все было позади, в его душе царил тихий, светлый покой, не посещавший его с момента обвинения. Он уничтожил свой страх, размолотил его двумя залпами плазменной батареи, и теперь уже не чувствовал себя лордом Каем Харкааном, беглецом. Он был простым человеком, прошедшим через множество войн и заслужившим свое право на покой. Он мечтал стать первым из Харкаанов, кто умрет штатским, далеким от политики и сражений частным лицом. Он ненавидел свои погоны.

Истребитель пересек береговую линию, снизился и помчался, теряя высоту, над лесистыми холмами, приближаясь к усадьбе покойного Лайонела Кимберли.

Минуту спустя Кай опустил машину на лугу.

– Теперь я хочу напиться до полусмерти, – объявил он. – И наконец выспаться…

Больт ответил ему радостным хохотом.

– Да, уж теперь-то мы закатим настоящий пир!

Они вывалились из рубки истребителя и, покатываясь от беспричинного хохота, в обнимку двинулись к подъезду замка. Кай был счастлив. Их троица напоминала ему непобедимую триаду, в составе которой он провел столько лет. Ему чудилось, что слева от него идет веселый полковник Диксон, а справа – седой, мудрый Новарра, знающий, кажется, ответ на любой вопрос.

Из подъезда выбежала растрепанная леди Мария. Не говоря ни слова, Больт вовлек ее в их ряд, и так, вчетвером, они и ввалились в широкие двери замка.

– Вина! – закричал Кай так, что с потолка посыпалась штукатурка, а Лок присел, зажав уши руками. – Вина! Коньяка! Чего угодно!

– Вина! – заорал, стуча ногой по полу, Больт. И они снова захохотали.

– Я сейчас распоряжусь накрыть стол, – прошептала Мария, исчезая в кухне.

– Ну, – Кай причмокнул губами, – идите переодевайтесь. Я напялю мундир и тотчас же присоединюсь к вам.

Пока леди Мария носилась по дому, командуя прислугой, Кай успел не только переодеться, а и хватить в кухне стакан коньяку из высокогорлой бутылки. Коньяк пошел хорошо: возможно, виной тому была не первая бессонная ночь, возможно, пережитое им в космосе, но, когда ароматный напиток улегся в его желудок, Кай почувствовал необыкновенный подъем сил. В кухню заглянула Валерия.

– Я могу вас поздравить? – спросила она с торжествующими нотками в голосе.

– Безусловно! – гаркнул Кай. – Что там стол? Ты почему не помогаешь накрывать? Мы устали как собаки и страшно хотим есть!

– Стол практически готов, – отозвалась Валерия. – Пора начинать…

Кай не заметил ее короткой улыбки.

В трапезном зале уже собрались все, включая водителя Йоргена. На леди Марии был парадный мундир офицера-пехотинца, и, гладя на нее, Больт вдруг до слез пожалел, что у него нет своего. В обычном штатском костюме он чувствовал себя не победителем, а жалким штафиркой, случайно попавшим на пир генералов. Впрочем, первый же бокал шампанского, выпитый в его честь, заставил Больта забыть эту ерунду.

Перебивая друг друга, они рассказывали женщинам о своем подвиге, словно мальчишки-кадеты, вышедшие из первого учебного боя.

– Наконец-то все… – радостно выдохнул Кай, влив в себя очередную порцию коньяку и откинувшись на высокую спинку стула. – Теперь можно и в Бразилию…

– Я так не считаю, – отозвалась Валерия с каким-то напряженным дребезжанием в голосе. – Я предлагаю вам, лорд Кай Харкаан, и вам леди Мария Роденхейм, сдаться на милость Его императорского величества и проследовать со мной в пределы метрополии. Нас уже ждут…

– Ну вот еще! – расхохотался Кай. – Ты опять завела старую песню, Лери. Не порти себе жизнь…

Ее губы мелко задрожали, в глазах появился совершенно безумный блеск.

– Я не интересуюсь вашим мнением, милорд! – выкрикнула она. – Это не предложение, это приказ!

– Ты приказываешь… мне?!

Кай приподнялся на стуле, и в ту же секунду над столом брызнула голубоватая молния. Его тело, подброшенное, словно резиновый мячик, опрокинуло стул и отлетело почти к окну. Несколько мгновений в трапезной царила гробовая тишина. Затем ее разовал грохот пистолетного выстрела, и мозги леди Валерии Мелби расплескались по светлой стене. Гюнтер отшвырнул в сторону уже ненужный «кольт» и первым оказался возле лежащего под окном Кая.

– Он жив! – крикнул он, раздирая негнущимися пальцами застежки мундира.

Кай раскрыл глаза, посмотрел на свою развороченную грудь и слабо вздохнул.

– Уже нет… – прошептал он.

– Держись, держись, старик! – бормотал Больт продолжая расстегивать его китель. Кай отвел его руки.

– К черту, – сказал он. – Так было нужно. Послушай меня. У меня есть пара минут…

Подбежавшая леди Мария поспешно замкнула на его шее синее кольцо, которое принесла из своей спальни.

– Реаниматрон, – слабо усмехнулся Кай. – Вы же понимаете, что это без толку. Гюнтер, слушай меня. Ты должен спешить. Никто не знает, что она придумала… сюда могут нагрянуть. Ты хорошо летаешь… лети в Бразилию. Отвези всех… деньги в баре… в баре «Дельты». Вам… – он стал задыхаться, – хватит. И… уничтожьте все.

Леди Мария молча бросилась ему на грудь. Кай прикоснулся губами к ее волосам и закрыл глаза.

– Гюнтер… – позвал он.

– Да?

Перед меркнущим взором Кая крутилась Бездна. Неожиданно, в последнем порыве угасающего сознания, он увидел все события далеких уже дней, вынудившие его покинуть родной мир, и понял, в чем была его главная ошибка. Потом он увидел снег, бесконечный снег Саргона, которого ему так не хватало.

– Никогда ничего не бойся, – отчетливо сказал он.